Глен Кук. Солдаты живут - 16. Пустошь. Дети Ночи
76 >
Нарайян Сингх разжал пальцы, сжимающие румель, священный шарф-удавку
душилы. Его руки вновь стали пронизанными болью и скрюченными артритом
клешнями. Глаза наполнились слезами. Старик был рад, что темнота скрывает их
от девушки.
- Я никогда прежде не убивал животных, - прошептал он, отходя от
остывающего трупа собаки.
Дщерь Ночи не ответила. Ей пришлось упорно сосредоточиться и прибегнуть
к своим зачаточным магическим талантам, чтобы сбивать с толку разыскивающих
их сов и летучих мышей. Охота на Обманников тянулась уже несколько недель.
Десятки новообращенных были схвачены, остальные рассеялись. Они соберутся
вновь, когда охотники утратят к ним интерес. И охотники давно уже утратили к
ним интерес. Но на этот раз ведьма из Таглиоса, кажется, твердо решила
поймать Дщерь Ночи и живого святого Обманников.
Девушка расслабилась и вздохнула:
- Кажется, они полетели дальше, на юг. - В ее шепоте не было даже
намека на торжество.
- Думаю, это их последняя собака. - Нарайян тоже не испытывал
удовлетворения. Он протянул руку, легко коснулся девушки. Она не стала
стряхивать его пальцы. - Они никогда еще не гонялись за нами с собаками. -
Старик устал. Устал убегать, устал от боли.
- Что случилось, Нарайян? Что изменилось? Почему мать не отвечает мне?
Я все сделала правильно. Но и сейчас не ощущаю ее там.
"А может, ее там больше нет", - мелькнула у Нарайяна еретическая мысль.
- А вдруг она не может? У нее есть враги не только среди людей, но и
среди богов. И один из них мог...
Рука девушки зажала ему рот. Он затаил дыхание. У некоторых сов слух
настолько тонкий, что они смогут уловить его хриплое старческое дыхание -
если застанут девушку врасплох.
- Сова улетела, - прошептала девушка, убирая руку. - Как нам связаться
с матерью, Нарайян?
- Хотел бы я знать, дитя. Хотел бы я знать. Я бесконечно устал. Мне
нужен тот, кто смог бы меня направлять. Когда ты была маленькая, я думал,
что к этому времени ты уже станешь правительницей мира. Что мы уже переживем
Год Черепов и триумф Кины, а я стану наслаждаться наградой за свою
непоколебимую веру.
- Не начинай и ты.
- Начинать?
- Колебаться. Сомневаться. Мне нужно, чтобы ты был моей непоколебимой
скалой, Нарайян. Ведь всегда, даже когда все прочее обращалось в моих руках
в прах, у меня был гранит папы Нарайяна.
Похоже, она хотя бы сейчас не пыталась им манипулировать.