Глен Кук. Солдаты живут - 14. Страна Неизвестных Теней. Хань-Фи
62 >
Мы с Лебедем стояли, глядя из окна зала, где пройдут наши переговоры с
Шеренгой Девяти. Вскоре. У них ушло немало времени, чтобы добраться до
Хань-Фи, а затем изменить внешность, дабы сохранить анонимность. Из окна мы
не видели ничего, кроме тумана. Лебедь так и не бросил подобранный камень.
- Я-то думал, что уже вернул себе форму. И ошибся. У меня все тело
болит, - сказал я.
- Говорят, что некоторые здесь живут всю жизнь, перемещаясь лишь на
этаж-другой после того, как заканчивается их ученичество и они получают
задание, - заметил Лебедь.
- Такие люди уравновешивают тебя и меня. - Лебедь за свою жизнь
странствовал поменьше моего, но здесь, на краю света, лишние несколько тысяч
миль уже не казались важными. Я попытался разглядеть каменистую равнину,
которую мы пересекли, приближаясь к монастырю, но, когда я взглянул вниз,
туман показался лишь плотнее.
- Думаешь о том, что спускаться будет легче? - спросил Лебедь.
- Нет. О том, что, живя в такой изоляции, получаешь весьма ограниченный
взгляд на мир. - Не говоря уже о ничтожно малом количестве женщин в Хань-Фи.
Да и те, что живут здесь, принадлежат к женскому монашескому ордену,
соблюдающему целибат и ухаживающему за подаренными младенцами, а также
самыми старыми и самыми больными обитателями монастыря. Остальное его
население состоит из монахов, все они бывшие подкинутые младенцы и все также
дали обет воздержания. Наиболее фанатичные из братьев даже делают себя
физически не способными поддаться искушению. А такое заставляет почти всех
моих братьев содрогаться и считать монахов личностями еще более странными и
причудливыми, чем ночные приятели Тобо. Никакому солдату не понравится идея
расстаться со своим лучшим другом и любимой игрушкой.
- Ограниченный взгляд может быть такой же силой, как и слабостью,
Освободитель, - произнес чей-то голос у нас за спиной. Мы, обернулись. К нам
присоединился друг Дремы, Сурендранат Сантараксита. Ученый был облачен в
местную одежду и щеголял принятой в Хань-Фи прической - то есть полным
отсутствием волос, - но лишь глухой и слепой принял бы его за местного
монаха. Кожа у него темнее, чем у любого из местных, а черты и форма лица
больше напоминают мои и Лебедя. - Этот туман и ограниченность обзора
помогают монахам избегать мирских привязанностей. И поэтому их нейтральность
остается безупречной.
Я забыл упомянуть, что когда-то Хань-Фи оправдывал любого из тех, кто