Глен Кук. Солдаты живут - 2. Воронье Гнездо. Когда поет баобас
5 >
В свои нежные двадцать лет Тобо уже стал самым могущественным чародеем
во всем этом мире. Госпожа говорит, что когда-нибудь он, возможно,
сравняется по возможностям с ней во времена ее могущества. Страшновато. Но
пока у него еще есть родители, которых он называет папа и мама. Есть друзья,
к которым он относится как к людям, а не как к предметам. И к учителям он
относится с уважением, а не пожирает их, просто чтобы доказать, что он
сильнее их. Мать хорошо его воспитала, несмотря на то, что ей приходилось
делать это среди солдат Черного Отряда. И несмотря на его прирожденный
бунтарский дух. Надеюсь, он останется достойным человеком, даже когда
достигнет вершины колдовского могущества.
Моя жена не верит, что такое возможно. В том, что касается характеров,
она пессимистка и настаивает на том, что власть развращает. Неотвратимо. Но
судить она может лишь по истории собственной жизни. И во всем видит лишь
мрачную сторону. Но даже при этом она остается одним из наставников Тобо.
Потому что несмотря на весь пессимизм, она все-таки сохранила ту глупую
романтическую жилку, которая и привела ее сюда со мной.
Я и не пытаюсь поспевать за парнем. Время, несомненно, сделало меня
медлительным. И напоминает болью о каждой из тысяч миль, которое мое ныне
потрепанное и ветхое тело некогда прошагало. И еще оно наградило меня
стариковским талантом уклоняться от темы.
Парень непрерывно трещал о Черных Гончих, фиях, хобах, хобайях и прочих
ночных существах, которых я никогда не видел. И это меня вполне устраивало.
Те немногие, что вертелись вокруг него и попались мне на глаза, все
оказались уродливыми, вонючими, раздражительными и слишком охотно готовыми
сношаться с людьми любого пола и сексуальной ориентации. Дети Смерти
утверждали, что уступать их домогательствам - неудачная идея. Пока что
дисциплина держалась.
Вечер был холодным. Над головой висели обе луны, Малыш в фазе
полнолуния. В совершенно безоблачном небе кружила сова, которой не давало
покоя нечто вроде стаи летающих по ночам грачей. В свою очередь, за хвостом
одного из грачей носилась более мелкая черная птичка, периодически его
поклевывая и словно наказывая за нарушение каких-то птичьих законов. Или
просто из вредности, как поступила бы моя свояченица.
Скорее всего, никто из этих летунов не был настоящей птицей.
Над ближайшим домом нависло нечто огромное - пофыркало и побрело прочь.