Глен Кук. Солдаты живут - 2. Воронье Гнездо. Когда поет баобас
4 >
Бум! Бум! Кто-то молотил в мою дверь. Я взглянул на Госпожу. Она Почти
не спала прошлой ночью, занимаясь своими исследованиями, и сегодня вечером
рано заснула. Она твердо решила раскрыть все секреты хсиенской магии и
помочь Тобо обуздать пугающе изобильные сверхъестественные явления этого
мира. Хотя Тобо в такой помощи уже не нуждался.
В этом мире имелось куда больше реальных фантомов и поразительных
существ, которые прятались в кустах, за скалами, деревьями и в сумерках, чем
смогли бы навыдумывать двадцать поколений крестьян на нашей далекой родине.
И все они кучковались вокруг Тобо, словно он был кем-то вроде их ночного
мессии. Или, возможно, их забавной ручной зверушкой.
Бум! Бум! Придется-таки самому вылезать из постели. Путь до двери
показался мне долгим и трудным.
Бум! Бум!
- Ну же, Костоправ, проснись! Дверь распахнулась внутрь, впуская
незваного гостя. Легок на помине.
- Тобо...
- Разве ты не слышал, как поет баобас?
- Я слышал шум. Твои приятели вечно поднимают гвалт из-за всякой
ерунды. Я уже перестал обращать на него внимание.
- Когда баобас поет, это означает, что кто-то вскоре умрет. И еще с
равнины весь день дул холодный ветер, Большие Уши и Золотой Глаз страшно
нервничали, и... Это Одноглазый, господин. Я только что зашел к нему
поболтать, а его, похоже, хватил очередной удар.
- Дерьмо. Дай только сумку прихватить. - Одноглазого хватил удар.
Ничего удивительного. Старый хрыч уже много лет пытается втихаря смыться на
тот свет. Жизнь почти потеряла для него смысл с тех пор, как не стало
Гоблина.
- Быстрее!
Парнишка любит старого греховодника. Иногда мне кажется, что он хочет
стать кем-то вроде Одноглазого, когда вырастет. И вообще, похоже, Тобо
уважает всех, кроме собственной матери, хотя трения между ними уменьшились
по мере его взросления. Со времени моего воскрешения он заметно возмужал.
- Тороплюсь как только могу, ваша милость. Это старое тело уже не такое
шустрое, как в свои золотые деньки.
- Врачу, исцелися сам.
- Уж поверь, парень, я бы так и поступил, коли мог бы. Будь на то моя
воля, я оставался бы двадцатитрехлетним до конца жизни. То есть еще тысячи
на три лет.
- Тот ветер с равнины... Он встревожил и дядю.
- Доя вечно что-то тревожит. А что говорит твой отец?
- Он с мамой все еще в Хань-Фи, поехали к мастеру Сантараксите.