Глен Кук. Солдаты живут - 9. Воронье Гнездо. Инвалид
38 >
- Я все еще жив?
Спрашивать не было нужды. Я жив. Мертвецам больно не бывает. А у меня
болел каждый квадратный дюйм тела.
- Не шевелись, - услышал я голос Тобо. - Или пожалеешь, что
шевельнулся.
Я уже жалел о том, что приходится дышать.
- Ожоги?
- Множество. И еще масса ушибов.
- Ты выглядишь так, словно тебя избили сорокафунтовой дубиной, а то,
что осталось, медленно поджарили на вертеле, - произнес голос Мургена.
- А я думал, что ты в Хань-Фи.
- Мы вернулись.
- Мы продержали тебя без сознания четыре дня, - добавил Тобо.
- Как Госпожа?
- Она в другой постели. И в гораздо лучшем состоянии, чем ты, - сообщил
Мурген.
- А как же иначе? Я ведь не стрелял в нее. Ну, что молчишь? Язык
проглотил?
- Она спит.
- А как Одноглазый?
- Одноглазый не выжил, Костоправ, - еле слышно проговорил Тобо.
- Что с тобой? - спросил Мурген после паузы.
- Он был последним.
- Последним? Каким последним?
- Последним из тех, кто был в Отряде, когда я в него вступил. - Вот
теперь я стал настоящим Стариком. - Что стало с его копьем? Оно мне нужно,
чтобы покончить со всем этим.
- Какое копье? - не понял Мурген. Тобо сообразил, о чем я спрашиваю.
- Я сохранил его у себя дома.
- Огонь его повредил?
- Немного. А что?
- А то, что я собираюсь убить эту тварь. Нам давно следовало это
сделать. А ты не своди глаз с того копья. Оно мне нужно. А сейчас я хочу еще
немного поспать.
Мне надо уйти туда, где хотя бы на время не будет боли. Да, я знал, что
Одноглазый когда-нибудь нас покинет. И думал, что готов к этому. Но ошибся.
Его кончина означала гораздо больше, чем смерть старого друга. Она
обозначила конец эпохи.
Тобо сказал что-то о копье. Но я не разобрал его слов. И мрак навалился
быстрее, чем я вспомнил спросить о том, что стало с форвалакой. Если Госпожа
поймала или убила ее, то я напрягался напрасно... Но я сомневался, что с ней
удастся покончить настолько просто.