Глен Кук. Солдаты живут - 79. Таглиосские территории. В движении
328 >
Новый лагерь мы разбили неподалеку от рощи, которая, как я узнал,
окружала и скрывала разрастающееся тенеземское кладбище, появившееся после
первого вторжения Хозяев Теней на таглиосские территории. Еще до появления
Отряда. Почти никто ничего толком не знал об этих войнах. Даже я, хотя мы
воевали в тех краях. Из всех наших лишь Суврин проявил хоть какой-то
интерес: он полагал, что на том кладбище у него могут оказаться один-два
родственника.
Ему не раз представится возможность поискать их могилы. До тех пор,
пока Тобо и другие наши раненые не поправятся, Дрема собиралась оставаться
на месте, набирать и обучать новых рекрутов и разведывать опушку Рокового
перелеска. Но проблема состояла в том, что время не пощадило очень многие
могильные столбики, когда-то наспех установленные тенеземцами.
Лже-Гоблин и Дщерь тоже оставались на месте - им действительно ничего
не оставалось, кроме как сидеть сложа руки. Они не начали переписывать Книги
мертвых, потому что не имели ни бумаги, ни чернил. Не общались они и с
Обманниками, совершающими паломничества в священную для них рощу. Мы их не
трогали, предоставив Неизвестным Теням отслеживать каждый их шаг, чтобы мы
знали обо всех их поступках после возвращения домой. Живых душил осталось
немного, и теперь мы могли узнать, кто они и где живут.
Роковой перелесок всегда был зловещим местом, полным древнего зла.
Тайный народец ненавидел его, но все же пробирался туда ради Тобо.
Их преданность парню казалась страшноватой, когда я долго думал об
этом.
Громовол и Аркана поправлялись так же быстро, как и Тобо, - то есть
поразительно быстро, но не по волшебству. Постигшее Громовола невезение не
сбило с него спесь. Аркана, по понятным причинам, стала замкнутой.
Душелов волновала меня все больше и больше. Она не только не пошла на
поправку, но еще больше ослабела. И теперь спускалась под горку по зловещей
тропке, проложенной Седволом.
Многие высказывались за то, чтобы позволить ей спускаться туда и
дальше, а заодно, может быть, подтолкнуть на ту же темную тропку и
Громовола, пока он спит. К Аркане симпатий тоже никто не испытывал, хотя
тайный народец оправдал ее во всем, кроме расчетливости и махинаций. Иногда,
очень редко, мне даже становилось ее жаль.
Я помнил одиночество.
За исключением Громовола, с ней разговаривал только я. А от него она
отворачивалась всякий раз, когда он открывал рот. Во время наших нелегких