Глен Кук. Солдаты живут - 68. Таглиосские территории. Пламя на поле боя
284 >
Когда сверкающий световой туман накрыл Жизнедава, я слез с коня и
пересел на летательный столб, который мне предстояло разделить с Мургеном.
На столбе значилось имя Магадана, написанное символами языка Ворошков. На
левом фланге Вдоводел тоже готовился воспарить вместе с известным
энтузиастом полетов на большой высоте - Лозаном Лебедем. Все летательные
столбы уже были подготовлены к атаке, и каждый снабжен абсурдным на вид
каркасом из прутьев и бамбука для установки многочисленных самодельных
приспособлений.
Где-то далеко позади Тобо и Ревун готовились поднять ковер-самолет,
потрескивающий от тяжести сюрпризов для врага. Вопящий колдун все еще
бормотал что-то себе под нос, потому что его заставили поделиться с Тобо
секретами управления ковром.
Нам предстояло поднять в воздух огромное количество убойных штучек,
чтобы пустить их в ход или когда Душелов обнаружит свое местонахождение, или
когда наша атака начнет выдыхаться.
Последнее не произошло. Бегство передовой линии таглиосцев стало для
нас сбывшейся мечтой. Вторая линия продержалась лишь чуть дольше. Третья
линия, состоящая, очевидно, из лучших войск Протектора, проявила больше
упрямства. Проведя слишком много времени рядом с Душеловом, я понял, почему
третья линия имела чуть больше дополнительной мотивации: Душелов не
принадлежала к числу командиров, прощающих своих солдат.
Однако, надо отдать ей должное. От тех, кто стоял над ней, она тоже не
ожидала любви или прощения. В мире, откуда она вела происхождение, такое
считалось нормой. Тот мир северной империи требовал безжалостности и
жестокости. И не прощал ни доброты, ни сочувствия.
Упрямство третьей линии не устояло против четких действий и уверенности
наших солдат. Слабодушные стали покидать ряды и побежали к далекой опушке
леса, где кто-то собирал и организовывал уцелевших.
Мы только начали взлетать, когда внизу прямо перед нами вспыхнул купол
ярко-красного света и через несколько секунд угас. Я еще неуклюже набирал
высоту, когда второй световой купол, на сей раз карминовый, вспыхнул и угас
слева.
За ними последовало еще пять-шесть вспышек - каждая красноватого
оттенка. Через некоторое время я убедился, что набрал достаточную высоту, и
лишь тогда рискнул отвлечься от управления столбом и посмотреть на то, о чем
Мурген у меня за спиной бормотал на протяжении всего взлета.