Глен Кук. Солдаты живут - 57. Низинные таглиосские территории. Воскрешение
244 >
Дрема решила оформить пробуждение с полной помпой, церемонией и драмой.
После ужина мы собрались там, где прежде был храмовый зал, - когда все
отдохнули, хорошо поели и предположительно расслабились. Зал был плохо
освещен и обильно уставлен по углам многоголовыми и многорукими идолами, что
далеко не придавало мне благодушия.
Никто из этих идолов не изображал Хади, но все гуннитские идолы
производят на меня неприятное впечатление.
Я и сам выступал в роли полубога, появившись в ужасающих доспехах
чудовищного Жизнедава. Удовольствия мне эта роль не доставляла.
Однако моя дражайшая супруга просто обожает любой повод принять обличье
Вдоводела. Тогда она может на несколько часов облачиться в уродливые доспехи
и сделать вид, будто еще не кончились старые добрые деньки, когда она была
куда большей злодейкой, чем Вдоводелу предполагается быть сейчас.
Роль наша на этом представлении была скромной - сидеть в темном углу и
излучать ауру мрачного колдовства. Короче, производить впечатление, пока
другие делают настоящую работу.
Тобо пришел просто как Тобо. Он даже не удосужился переодеться в чистые
штаны и рубашку. Зато привел своих учеников-Ворошков.
Остальные зрители состояли из старших офицеров и провинциальных
аристократов, пришедших в основном для знакомства с Прабриндрахом Драхом, а
заодно и разнюхать, что им нужно сделать, чтобы избавиться от нашего
присутствия.
Завоеватели приходят и уходят.
Зал был переполнен. Толпа источала немало тепла. А я прел в доспехах,
неподвижно сидя у стеночки на стуле и держа в правой руке копье Одноглазого.
Большего, собственно, от меня и не требовалось.
Главное - не хлопнуться в обморок у всех на глазах.
Дрема прекрасно подготовила сцену - как тусклым освещением, так и
заранее пущенными слухами, чтобы зрители поняли: Ревун безумен, как бешеная
собака, и одновременно чародей, чье могущество не уступает могуществу
Протектора.
Бедный Ревун. Несмотря на его участие в войне с Хозяевами Теней, нынче
о нем почти позабыли.
Ворошки, как я заметил, уселись в переднем ряду. Тобо обращался с ними,
как с хорошими друзьями - особенно с пухленькой и веснушчатой блондиночкой.
Он болтал с ней до тех пор, пока Дрема на него не рявкну да и не велела
начинать.
Даже меня процедура пробуждения слегка разочаровала. Тобо обошелся без
шаманства и разных мумбо-юмбо. Очевидно, он считал свою задачу не более