Глен Кук. Солдаты живут - 23. Сияющая равнина. Безымянная крепость
107 >
Дрема направилась к крепости в центре равнины из нежелания
прислушиваться к советам срезать путь. И показанные Шевитьей кратчайшие пути
не заставят ее отказаться от первоначального намерения - исследовать корни
ее схемы завоевания Таглиоса.
Имелась некая временная сила, превосходящая даже самое могущественное
волшебство. Жадность. А она владела источником того, что жадность ценила
больше всего: золота. Не говоря уже о серебре, жемчуге и драгоценных камнях.
Тысячи лет беглецы из многих миров прятали свои сокровища в пещерах под
троном Шевитьи. Кто знал, почему? Возможно, Шевитья. Но Шевитья ничего не
рассказывает - если только рассказанное не помогает ему приблизиться к
собственной цели. У Шевитьи разум и душа бессмертного паука. У него нет ни
жалости, ни сочувствия, он знает лишь свои обязанности и свое желание
покончить с ними. Он стал союзником Отряда, но никак не его другом. И он
мгновенно уничтожил бы Отряд, если бы это пошло на пользу его замыслам, а у
него появилась такая возможность.
А Дрема хотела прикрыть себе спину.
- Где Нож? - спросила она Баладитая. Баладитай взахлеб рассказывал ей
об открытиях, сделанных с тех пор, как она поручила ему эту миссию. Дрема
ощутила укол вины. И вспомнила, как он восторгался новыми знаниями - так
давно и так далеко отсюда. Но сейчас она отвечала за тысячи людей, и ей
предстояло выдержать очень жесткий график, не оставляющий времени на простые
удовольствия. В подобных случаях она иногда становилась раздражительной и
грубоватой.
- Он внизу. И вообще он редко оттуда поднимается.
Раздраженная, Дрема огляделась в поисках кого-нибудь достаточно
молодого, чтобы шустро спуститься на милю под землю, и заметила спорящих
Тобо и Сари. Зрелище вполне обычное. Но в последнее время не столь частое.
Они начали сшибаться лбами с тех пор, как Тобо вошел в подростковый возраст.
Один из его джиннов спустится вниз куда быстрее, чем пара самых молодых
ног.
- Тобо!
На лице парня мелькнуло раздражение. Все постоянно от него чего-то
хотят.
Он отреагировал. Но не повел себя вызывающе. Он никогда так не
поступал. Его спокойное, еще не окончательно сформировавшееся лицо приняло
безупречно нейтральное выражение. Даже поза его никоим образом не выдавала,
о чем он может думать. Дреме редко доводилось видеть у кого-либо подобную
непроницаемость. А ведь он еще так молод.